Среда, недоброжелательная к тебе

В нашей стране есть известная поговорка: «От сумы, да от тюрьмы – не зарекайся!»  Так уж повелось исторически, что большая часть населения у нас успела побывать в местах не столь отдаленных. Но и для остальных сограждан такой квест вполне себе предусмотрен, и для этого, совсем не надо никого убивать или грабить, нет, достаточно лишь попасть на лечение в любую нашу больницу и вы узнаете все прелести тюремного режима. Причем, данная услуга доступна гражданам любого возраста, от мала до велика. Начиная с оформления в профильное отделение, с так называемого приемного покоя, наш гражданин постигает все круги ада, я даже думаю, может, наши маргиналы никогда не были до своих злодеяний в наших больницах? В противном случае, настойчивое желание попасть в такие же жернова трудно объяснить, разве что, умственной отсталостью. Расскажу о собственном опыте, полученном при оформлении моего ребенка на лечение в офтальмологическое отделение областной больницы.

Наш первый же шаг на территорию больницы сопровождался крайне недружелюбной встречей, на въезде стоял охранник, который сурово насупя брови спросил: «Куда едешь? Где пропуск?». И все бедные граждане, словно нищие на паперти у церкви, начинают суетливо оправдываться: «Да я вот бабушку привез, у нее ноги больные». Или: «Да я ребенка привез, у него вещи, не пешком же идти». Не стала исключением и я. Железобетонный охранник нисколько не смягчился от  информации о ребенке, но с осуждающим, неизвестно за что, лицом открыл заветный шлагбаум. На следующем этапе этого замечательного квеста  надлежало найти в какое из кучи приемных отделений обратиться,  это оказалось той еще задачкой. Персонал больницы не то что не заточен помочь вам, напротив, он относится к посетителям с едва скрываемым презрением, усложняя попытки пройти этот квест своими неправильными ответами на вопрос. Через полтора часа блужданий и попаданий не в те приемные покои, мы его нашли.  Конечно же, со второго раза было гораздо легче, натренированные, мы уже бегали по огромной территории больницы на раз-два-три.

Итак, вот оно счастье – правильный приемный покой и я уже думала о том, что больница скоро радостно примет нас, но не тут было. Угрюмая дама после  настойчивого стука в окошечко регистратуры, открыла  его и строго запросила комплект документов. О том, для чего у нас уже давно существует электронная база данных, в которой по номеру медицинского страхового полиса все данные должны моментально отобразиться, говорить этой даме я не стала, дабы не затянуть наши мучения еще больше.  После заполнения  ничего не значащей анкеты, нам пришлось снова ожидать, и это ожидание, о боже, затянулось часа на полтора. В маленьком, невыносимо душном помещении находились люди в верхней одежде, потому что, там негде было ее снять. Люди, которые неважно себя чувствовали, могли быть с повышенной температурой, с инфекцией, давно без еды, все должны были  ждать пока местные дамы приемного покоя вручную заполнят  истории болезней будущих пациентов и вынесут их после обязательного взятия общего анализа крови из пальца. Когда мы оформляли ребенка в первый раз, он был с температурой, с жутким насморком, он задыхался под медицинской маской, но никто не обратил на это внимания. Россияне должны отличаться терпеливостью и стойкостью с самого детства, видимо, так ее и воспитывают. В это же маленькое помещение завозили на каталке больных людей, доставленных каретами скорой помощи. Сюда же приходили очень пожилые люди и, также, смиренно пережидали долгое оформление.

Вышли мы из приемного покоя как из преисподней, с удовольствием вдыхая свежий воздух, но недолго, следующий сектор ада ждал нас –  мы пошли в отделение больницы. А до нашей палаты нам было еще, как до луны. Квест «устроить ребенка на лечение в больницу» продолжался. В отделение больницы  надо было заполнить еще одну анкетку, к этому моменту ребенок почти спал и хотел только одного – пить, наступило обеденное время, мы приехали с утра. Заполнив анкету для медсестер на посту, мы теперь ожидали, когда же ответственная за выдачу медсестра соизволит нам выдать постельное белье, но, дело в том, что она пошла обедать и наше ожидание, соответственно, затянулось. Попав, наконец, в больничную палату после обеда и застелив ребенку постель выданным страшненьким бельем, я пошла на поиски врача.

Лечащий врач вела прием в смотровом кабинете отделения, было это все рядом, но недосягаемо, все с тем же с ожиданием в коридоре в течение двух часов. Во время этого ожидания я пыталась к ней прорваться и объяснить, что мне нужно ехать на работу, но меня так и не удостоили приема. Прождав два часа, я  объяснила ребенку то, что уезжаю, приеду вечером, справедливо решив, что его все равно уже оформили и будут лечить, а на работе я не была с утра. Не успела я приехать в офис, как мне позвонил мой сын и сказал то, что врач срочно требует моего приезда иначе его сейчас же отправят из отделения вон, потому что я должна была быть ею опрошена. Проклиная все на свете, я снова села за баранку и поехала на другой конец города, в больницу. Там, мне пришлось выслушивать недовольные лекции врача по поводу меня и моего поведения, затем ею был выдан список лекарств, который я и отправилась приобретать для своего ребенка. Про работу в этот день можно было забыть.

Вечером сын попросил привезти ему еды, больничная еда не спасала от голода. Привезла пакеты. Медсестра отделения позволила себе не только заглянуть в них, но и придирчиво изучать их содержимое, отвешивая нелицеприятные комментарии, притом, что диагноз ребенка никак не связан был с желудочно-кишечным трактом. В палате, в которой лежали дети не было никаких шкафов, лишь старенькие тумбочки у каждого. Спросила медсестру как пациенту помыться. На все отделение имелся один общий душ для граждан мужского пола и один общий душ для гражданок. Зайдя в этот душ с ребенком, я увидела страшненькие темно-серые стены, маленькую сидячую ванну, голый пол и стул, антураж невеселый. Никаких штор, никаких подставок под мыло и шампунь. Позднее выяснилось, что в туалете не запирались дверцы.

На протяжении лечения ребенок постоянно просился домой и сообщал о недоброжелательности младшего персонала, санитарочки позволяли себе много лишнего с беззащитными перед ними детьми. Так как, на обед в отделении каждый день давали один и тот же пустой борщ, состоящий из крашеной воды и капусты,  а на ужин творожную запеканку, я старалась привезти ребенку нормальной еды; однажды, во время моего ожидания медсестры у поста, я удостоилась за это выговора местной буфетчицы.  Сурово посмотрев на меня,  работница общепита от медицины произнесла: «Мамочка! Зачем вы носите ребенку еду? У нас здесь хорошо кормят, не надо его кормить!» Честно говоря, я не нашлась, что ответить.

Мой ежедневный приход в отделение, находящееся на 4-ом этаже первого корпуса областной больницы, каждый раз сопровождался недоброжелательностью охранника у шлагбаума, недоброжелательностью  охранницы корпуса, недоброжелательностью гардеробщицы, которой явно досаждали визиты, недоброжелательностью медсестер на посту, которые просто никогда не бывают в хорошем настроении и не злыми, и, наконец, не всегда доброжелательным приемом врача. Последняя, кстати, изрядно подобрела и ко мне, и к моему ребенку сразу же после получения презента.

Просматривая западные фильмы и видя их больничные палаты со шторами в горошек и вазочками с цветами возле кровати, с уважительным отношением персонала к родственникам пациента, которые не чувствуют себя лишними в палате и не боятся там находиться, хочется пожелать нам всем только одного – давайте создадим самим себе доброжелательную среду в медицинских учреждениях, даже, если они государственные. Пока что же, больничная среда является крайне недоброжелательной к людям, а мы, и пациенты, и их родственники, чувствуем себя в наших государственных медицинских учреждениях словно преступники в колонии строгого режима.